Анализ судебных ошибок и роли науки в расследовании преступлений

Журналист Миша Р. был в суде, когда там оправдали двух моих клиентов, обвиненных в групповом изнасиловании, и теперь его терзал философский вопрос.
— Как это вообще возможно, чтобы абсолютно невиновные люди попадали в тюрьму, да еще за такое? — вопрошал он, словно узнал что-то удивительное. А ведь ничего удивительного: слепой свидетель, ошибка следствия, оговор, роковое совпадение, наконец, — причин немало. Мои оправданные, например, оказались там по милости науки, точнее — стараниями ученого-эксперта, чьи святая простота и, как он сам утверждал, бережливость стали причиной страшных несчастий и бед.
— Я бы понял — за деньги или за продвижение по службе! — сокрушался Михаил. — А вот так, чтобы просто сэкономить какие-то реактивы?!
Согласен — бред. Но именно экономией объяснил свой поступок судебный эксперт. Зачем, говорит, проводить сложные исследования, дорогие реактивы зря переводить, если и так ясно, чьи следы? Взял и просто вписал фамилии задержанных в экспертизу.
— Он что, дурак? — не мог поверить в такую нелепую историю журналист. — Вроде бы ученый, кандидат наук...
И я не верил в слабоумие эксперта. Можно только гадать, зачем он калечил судьбы незнакомых ему людей, но, уверен, причина была не в химических реактивах.
— Неужели заставили?
Вот не думаю.
Наука на службе у закона, а не его раба. Хотя бывает, что «служанка» сама рада услужить, даже когда не просят. Зная жуткие подробности преступления (а вместе с образцами для исследования эксперт получает зачем-то все материалы уголовного дела), трудно сохранять хладнокровие, и найдется чудак, который в праведном порыве возьмет да и взвалит на себя роль судьи.
Наверное, я сказал что-то очень интересное: журналист почуял сенсацию и, видимо, чтобы ее не спугнуть, осторожно спросил:
— И примеры имеются?
Имеются. И Миша о них прекрасно знал: «Жизнь за проезд», «Мясорубка в мечети», «Ванна мертвых тел», «Упыри» — напомнил я ему заголовки его статей.
— Моя работа! — радостно подтвердил он. — Подробностей не помню, но в финале фирменный хеппи-энд: «ПРЕСТУПНИК СХВАЧЕН!»
Все так. И не стоило бы пересказывать журналисту его же статьи, выполни он свою работу до конца. Я так считаю: раз уж решил объявить, что преступник схвачен, будь любезен, обожди суда, узнай, того ль схватили? Но куда там! Торопыга ставит точку, когда самое интересное только впереди.
И вот еще что: журналист писал о преступлениях, совершенных разными людьми в разное время в разных местах, а в моем кабинете на Громобоя, 15, все эти не связанные между собой жуткие истории собрались в одну жизнеутверждающую, вполне стоящую, чтобы ее узнал еще кто-нибудь, кроме меня.

Журналист Миша Р. был в суде, когда оправдали двух моих клиентов, обвиненных в групповом изнасиловании, и теперь его терзал философский вопрос.
— Как это вообще возможно, чтобы абсолютно невиновные люди попадали в тюрьму, да еще за такое? — вопрошал он, словно узнал что-то удивительное. А ведь ничего удивительного: слепой свидетель, ошибка следствия, оговор, роковое совпадение — причин немало. Мои оправданные, например, оказались там по милости науки, точнее — стараниями ученого-эксперта, чьи святая простота и, как он сам утверждал, бережливость стали причиной страшных несчастий и бед.
— Я бы понял — за деньги или за продвижение по службе! — сокрушался Михаил. — А вот так, чтобы просто сэкономить какие-то реактивы?!
Согласен — бред. Но именно экономией объяснил свой поступок судебный эксперт. Зачем, говорит, проводить сложные исследования, дорогие реактивы зря переводить, если и так ясно, чьи следы? Взял и просто вписал фамилии задержанных в экспертизу.
— Он что, дурак? — не мог поверить в такую нелепую историю журналист. — Вроде бы ученый, кандидат наук...
И я не верил в слабоумие эксперта. Можно только гадать, зачем он калечил судьбы незнакомых ему людей, но, уверен, причина была не в химических реактивах.
— Неужели заставили?
Вот не думаю.
Наука на службе у закона, а не его раба. Хотя бывает, что «служанка» сама рада услужить, даже когда не просят. Зная жуткие подробности преступления (а вместе с образцами для исследования эксперт получает зачем-то все материалы уголовного дела), трудно сохранять хладнокровие, и найдется чудак, который в праведном порыве возьмет да и взвалит на себя роль судьи.
Наверное, я сказал что-то очень интересное: журналист почуял сенсацию и, видимо, чтобы ее не спугнуть, осторожно спросил:
— И примеры имеются?
Имеются. И Миша о них прекрасно знал: «Жизнь за проезд», «Мясорубка в мечети», «Ванна мертвых тел», «Упыри» — напомнил я ему заголовки его статей.
— Моя работа! — радостно подтвердил он. — Подробностей не помню, но в финале фирменный хеппи-энд: «ПРЕСТУПНИК СХВАЧЕН!»
Все так. И не стоило бы пересказывать журналисту его же статьи, выполни он свою работу до конца. Я так считаю: раз уж решил объявить, что преступник схвачен, будь любезен, обожди суда, узнай, того ли схватили? Но куда там! Торопыга ставит точку, когда самое интересное только впереди.
И вот еще что: журналист писал о преступлениях, совершенных разными людьми в разное время в разных местах, а в моем кабинете на Громобоя, 15, все эти не связанные между собой жуткие истории собрались в одну жизнеутверждающую, вполне стоящую, чтобы ее узнал еще кто-нибудь, кроме меня.